Познакомился объявление газета сделка хорошенькая девушка

Возьми мою любовь - Дженис Грей

Ее нельзя было назвать хорошенькой по общепринятым стандартам, По ее выразительному лицу можно было узнать о настроении девушки. .. Послушай, Пета, ты знаешь, что во вчерашней газете написали про твоего бы рассказать профессору, при каких обстоятельствах мы познакомились?. ской газеты», в то время видного демократического органа. Письма . Ои познакомился с Португаловым, кот{орый] Объявление об этом напечатано в «Петербургских ведо .. они хорошие девушки, а Маша много работает, дает част . «хорошенькая шапка у вас, чай, года три носите?. Как раз в тот день в газете, где работал этот журналист, появился его очерк, В то лето, когда Сергей познакомился со своей девушкой, Венечка .. "Ах , она заочница", - вдруг догадался он, почему такую хорошенькую девушку Так, подумал Сергей, он мне предлагает сделку: я ему жену, а он мне эту .

Она отвела глаза… и тут заметила, что под одеялом Риса всего лишь одна нога. Левая нога раненого была ампутирована чуть выше колена. Проглотив подкативший к горлу ком, Джослин подошла к кровати и тронула Хью за руку. Он вздрогнул и, обернувшись, пробормотал: Капрал Морган, вы разрешите мне представиться? Я леди Джослин Кендел, а ваш брат недавно поступил ко мне на службу.

Рис приподнялся и, с восхищением глядя на девушку, произнес: Лицо раненого залилось яркой краской. Он принялся извиняться, но Джослин, снова улыбнувшись, проговорила: Вы с братом близнецы?

Джослин в смущении покраснела. Решив, что не следует мешать братьям, она сказала: Когда я буду уходить, то зайду сюда, Морган.

Хью в нерешительности посмотрел на девушку: Джослин направилась к двери и вышла в коридор. Она не могла не думать о том, что наслаждалась в Лондоне комфортом, в то время как эти люди под ядрами и пулями защищали свою страну. Поднявшись по лестнице, Джослин вышла в длинный коридор и остановилась в нерешительности. Несколько минут спустя одна из дверей отворилась, и девушка увидела немолодого коренастого мужчину. Решив, что перед ней доктор, она сказала: Указав рукой в неопределенном направлении, доктор тотчас же удалился.

Решившись действовать методом проб и ошибок, Джослин открыла ближайшую от нее дверь. В ноздри ей ударил тошнотворный запах, и она поспешно отступила. Тетя Лора, которой пришлось ухаживать за ранеными в Испании, однажды рассказала ей о гангрене, но реальность оказалась еще более чудовищной, чем представлялось. К счастью, неподвижно лежавший на кровати мужчина был ей незнаком.

Другие палаты либо пустовали, либо в них лежали тяжело раненные, даже не замечавшие ее появления. Наконец Джослин открыла последнюю дверь — и замерла у порога. Она увидела стоявший посреди комнаты стол, на котором кто-то лежал. Над столом склонились несколько мужчин, затем сверкнул хирургический нож, и тут же раздался душераздирающий крик.

Джослин в ужасе захлопнула дверь и, заливаясь слезами, бросилась в противоположный конец коридора. Ей казалось, что она без труда найдет капитана Дэлтона, но теперь стало ясно: Послышался какой-то стук, и тотчас же сильная рука сжала ее локоть.

Джослин ахнула, едва удержавшись от крика. Джослин наклонилась и подняла костыль. Подавая его раненому, девушка на мгновение замерла — перед ней стоял тот человек, которого она искала. Как я рада вас видеть! Ричард Дэлтон был бледен и выглядел очень утомленным, однако улыбка его казалась вполне искренней. Что привело вас в это злосчастное место? Тетя Лора только недавно узнала о том, что вы. Джослин наконец взяла себя в руки.

Ей нравился этот невысокий кареглазый мужчина, но их отношения всегда были чисто дружескими, не более. В данный момент я не в состоянии подолгу стоять. Похоже, от меня только неприятности. Капитан направился к стульям, стоявшим у окна. Жестом пригласив Джослин садиться, он медленно опустился на един из стульев и невольно поморщился от боли.

Джослин посмотрела на серые стены, взглянув в окно, увидела унылый двор госпиталя. Хирурги постоянно извлекают из меня осколки раздробленной кости. Поначалу речь шла об ампутации, и у нас был долгий спор, но в конце концов я настоял на. А теперь они пытаются убедить меня в том, что я никогда уже не смогу ходить без костылей.

Естественно, я не намерен им верить. У него серьезно поврежден позвоночник и парализована нижняя часть тела. Казалось, он сразу постарел. Ему дают настойку опия, чтобы он мог хоть как-то выносить все. Доктора не понимают, почему он до сих пор не умер, но все сходятся на том, что его смерть — всего лишь вопрос времени.

Я понимаю, что эти слова не соответствуют ситуации, но что еще можно сказать? Он ваш близкий друг? Его волнует только будущее его младшей сестры. Она гувернантка, и сейчас у нее хорошее место, но когда брата не станет, она останется совсем одна, без всякой поддержки. Мне не следовало бы огорчать вас рассказом о человеке, с которым вы даже не знакомы. Джослин хотела что-то сказать, но тут ее осенило. Ей пришла в голову совершенно неожиданная мысль: В обмен на брак она обеспечит его сестру прекрасным пожизненным доходом.

Это было бы идеальным решением всех проблем: Она рассказала Дэлтону об условиях отцовского завещания а потом объяснила, в чем видит выход из положения. К огромному облегчению девушки, капитан, выслушав ее, одобрительно кивнул: Для него было бы большим утешением знать, что Салли обеспечена. Познакомить вас с ним?

Надеюсь, он не спит. Джослин поднялась со стула. Поддержка капитана очень ее приободрила, и она надеялась, что у нее хватит смелости, чтобы осуществить свой план. Ричард провел девушку к одной из палат — в нее она уже заглядывала, когда разыскивала капитана. Открыв дверь и пропустив Джослин вперед, он приблизился к кровати. Джослин в изумлении смотрела на лежавшего перед ней человека.

Ей с трудом верилось, что он еще жив. Глаза майора Ланкастера были закрыты, и казалось, что он спит. Определить возраст майора было непросто, но Джослин решила, что ему около сорока. Склонившись над другом, капитан тихо произнес: Капитан посмотрел на Джослин. Она хотела бы с тобой познакомиться.

Дело «белых рабынь»

Девушка подошла поближе и встала так, чтобы раненый мог ее видеть. Только сейчас она рассмотрела его как следует. Хотя майор был смертельно бледен, его яркие зеленые глаза оставались живыми: Более того, в какой-то момент Джослин даже показалось, что эти глаза смеются. Он смотрел на нее с откровенным восхищением. В полку все говорили мне, что я много потерял из-за того, что провел прошлую зиму в Испании. И тут Джослин поняла: Она видела такие глаза у светских дам, чрезмерно увлекавшихся настойкой опия.

Белая звезда Звездинского - МК

Джослин намеревалась сразу же изложить майору свой план, но сейчас, стоя у кровати раненого, она вдруг почувствовала, что не может вымолвить ни слова. Неужели ей придется смотреть в зеленые глаза Ланкастера и говорить о том, что она пришла предложить ему сделку ввиду его неминуемой смерти?

Капитан понял состояние девушки и, взглянув на друга, сказал: Думаю, оно тебя заинтересует. Я оставлю вас, чтобы вы могли обсудить все наедине. Кивнув девушке, капитан вышел из комнаты. Джослин глубоко вздохнула, мысленно поблагодарив Ричарда за то, что он помог. Но с чего начать? Чтобы не утомлять майора, она без предисловий сообщила: Он оставил мне значительное состояние, однако с условием: Мне исполнится двадцать пять через несколько недель, а я все еще не замужем.

Ричард упомянул о вашем положении, и мне пришло в голову, что мы могли бы заключить взаимовыгодную сделку. Если… если вы на мне женитесь, я закреплю за вашей сестрой приличный доход, и она будет обеспечена на всю жизнь. Когда Джослин умолкла, воцарилось тягостное молчание.

Девушка невольно потупилась под взглядом Ланкастера. Майор смотрел на нее с изумлением. Когда же он наконец заговорил, в его голосе не было негодования. Трудно поверить, что вам не удается найти себе мужа… обычным способом. Неужели все мужчины в Лондоне сошли с ума или ослепли? А может, и то и другое одновременно? Я на это надеюсь. Однако не желаю выходить замуж только ради наследства, ведь потом всю жизнь придется об этом жалеть. Вы со мной согласны? Последние слова Джослин прозвучали как мольба, для нее вдруг стало очень важно, чтобы майор признал ее действия разумными.

Его глаза неожиданно закрылись, и казалось, что майор еще больше побледнел. Джослин с тревогой наблюдала за. Она боялась, что слишком утомила раненого. Наконец глаза майора снова раскрылись. Потом с некоторой неуверенностью в голосе спросила: Он в изумлении поднял брови: Садли могла бы не работать, если бы захотела, хотя я не могу себе представить сестру, ведущую праздную жизнь.

Возможно, она откроет собственную школу. Он лежал, глядя в потолок. Джослин, не выдержав, сказала: При этих словах майора девушка похолодела. На какое-то мгновение их взгляды встретились, но Джослин не увидела в его глазах страха перед приближающейся смертью — было очевидно, что этот человек давно уже к ней приготовился и ничего на свете не боится.

Тщательно выговаривая каждое слово, Ланкастер сказал: Глядя на этого мужественного человека, Джослин едва не расплакалась. С трудом овладев собой, она накрыла ладонью его руку, лежавшую на одеяле. Оно очень ему шло.

Он в задумчивости проговорил: Боюсь, что о специальном разрешении на брак придется позаботиться. Если у вас есть поверенный, он сможет получить его уже к завтрашнему дню. Он же составит документ о пожизненной ренте для вашей сестры. Ее зовут Салли Ланкастер? Поскольку целью всего этого предприятия является сохранение вашего состояния, мы должны избежать такого оборота событий.

А что, если бы она сделала подобное предложение человеку менее щепетильному, чем майор Ланкастер? Это могло кончиться катастрофой! Майор с трудом проговорил: Увидев, что силы Дэвида иссякают, Джослин сказала: Это же время вас устроит? Взглянув на раненого, она вдруг подумала о том, что он, возможно, не доживет до утра. Словно прочитав ее мысли, он с улыбкой сказал: Она осторожно пожала его руку. Уверена, что увижу вас завтра. Ошеломленная тем, как стремительно стали развиваться события, Джослин вышла из палаты и тихо прикрыла за собой дверь.

Капитан Дэлтон сидел в холле в конце коридора. Она подошла к нему и сказала: Вы… вы дали мне возможность обрести хоть какую-то самостоятельность. Быть может, в этом воля провидения. Грустно улыбнувшись, Джослин попрощалась с капитаном и направилась к лестнице. Ричард же поднялся и, опираясь на костыли, пошел в палату, где лежал его друг.

Ему хотелось узнать, что думает майор обо всем произошедшем. Он ужасно устал, однако нашел в себе силы улыбнуться: Ричард снял кольцо, легко соскользнувшее с исхудавшего пальца Дэвида. Одинокой женщине всегда угрожают опасности.

Болезнь или несчастный случай могут повергнуть ее в полную нищету. Теперь такого не произойдет. Онтут, на столе… Ричард налил порцию лекарства в ложку и подмес к тубам друга. И не могу сказать, что я ее осуждаю. Я бы поступил так. По крайней мере мне есть о чем помечтать… — добавил он уже шепотом. Ричард вышел из палаты, испытывая немалое удовлетворение.

Он был благодарен леди Джослин за то, что она хоть немного скрасит последние дни Дэвида. Против подобного, договора могла бы возражать только Салли Ланкастер. Однако ее будущее было обеспечено, как бы она ни относилась к этой сделке. Глава 3 Расставшись с капитаном Дэлтоном, Джослин вышла на лестницу и, не думая о дорогом платье, уселась на ступеньки между этажами.

Уткнувшись лицом в ладони, она пыталась взять себя в руки. Ее переполняли самые противоречивые, мысли и чувства. Она испытывала глубочайшее удовлетворение — ведь ей все-таки удалось устроить свои дела, и в то же время Джослин сожалела о том, что отправилась в госпиталь, герцога Йоркского. Хотя и майор Ланкастер, и капитан Дэл — тон одобрили ее неожиданное предложение, ей казалось, что она превратилась в стервятника, терзающего умирающего. Ну что же, они с майором заключили сделку, и теперь уже поздно отступать.

Однако утешало то, что он с радостью принял ее предложение. Джослин вспомнила зеленые смеющиеся глаза майора и едва не расплакалась: Сколько еще мужчин и юношей погибли из-за честолюбивых планов Наполеона.

Джослин встала и усилием воли заставила себя снова превратиться в благовоспитанную светскую даму. С невозмутимым видом она приближалась к палате Риса Моргана. Однако на сердце у нее по-прежнему лежал тяжелый камень. Почувствовав нестерпимую боль в напевной валлийской речи, Джослин замерла, остановившись в дверях.

Мне только жаль, что это проклятое ядро оторвало мне ногу, а не голову! Джослин не знала, о чем именно говорят братья, но понимала, что Хью успокаивает Риса. Расправив плечи, девушка решительно переступила порог и направилась в дальний угол палаты, где лежал раненый.

Она подошла к кровати, и братья повернулись к. Хью смутился и, поднявшись на ноги, вопросительно посмотрел на хозяйку. Джослин же обратилась к Рису: Моя тетя вскоре переедет в собственный дом и заберет у меня кое-кого из прислуги, в том числе двух грумов. Как кавалерист, вы, конечно же, обладаете большим опытом и умеете обращаться с лошадьми.

Капрал в изумлении уставился на леди Джослин. Джослин пристально посмотрела на раненого и проговорила: Вашего брата замучили горничные, добивающиеся его внимания. Появление в доме еще одного видного мужчины очень облегчит ему жизнь. Хью побагровел и в смущении пробормотал: Рис же откинулся на подушки и весело рассмеялся.

Затем, взглянув на девушку, проговорил: Там гораздо уютнее, чем здесь, и ваш брат сможет чаще бывать с вами. Надеюсь, вас скоро отпустят из госпиталя. С этим Джослин ушла, предоставив Хью наедине попрощаться с братом. Она невольно вспомнила Дэвида Ланкастера, который был настолько плох, что любая попытка перевезти его из госпиталя скорее всего стоила бы ему жизни.

По сравнению с ним Рис Морган казался здоровяком. А теперь, устроившись к ней на службу, он быстро свыкнется со своим увечьем. Она же получит прекрасного грума. Через несколько минут Хью догнал ее, и они покинули госпиталь. Оказавшись на свежем воздухе, Джослин с облегчением вздохнула — атмосфера госпиталя действовала на нее угнетающе. Хью, шедший следом за ней, проговорил: Недаром у нас слуги говорят, что во всем Лондоне не найти такой добросердечной леди, как вы!

Смущенная словами слуги, Джослин молча кивнула. Ей было проще говорить о карете, чем выслушивать комплименты. Прежде чем вернуться домой на Брук-стрит, Джослин отправилась к своему поверенному и нотариусу Джону Крэндаллу. За годы, прошедшие после смерти ее отца, поверенный привык к своей клиентке, но в этот день требования Джослин удивили даже повидавшего многое нотариуса.

Майор Ланкастер вряд ли успеет это сделать. Джослин с грустью в голосе проговорила: Наши с Дэвидом отношения… возникли не. Он находился в Испании, когда я навещала там мою тетю и ее мужа. Но война, знаете ли… — Джослин тяжко вздохнула и пристально посмотрела на нотариуса.

Хотя бы последние ее слова оказались чистейшей правдой! Крэндалл смягчился и пообещал получить специальное разрешение на брак, а также подготовить все необходимые документы. Направляясь домой, Джослин размышляла: В конце концов она пришла к выводу, что этого делать не следует. Ведь тетя говорила, что не желает ничего слышать о брачных планах племянницы.

Гораздо лучше рассказать ей обо всем уже после венчания. Утром Джослин проснулась со странным ощущением: Настал день ее венчания! Конечно, это было ненастоящее венчание, но все же она не могла не думать о том, что в этот день произойдет событие, которое для большинства девушек становится самым важным в их жизни.

А ведь она решилась на это совершенно неожиданно! Внезапно ей пришло в голову, что следует добавить что-то особое к трагической и скромной церемонии — венчание должно было состояться сразу после полудня.

Когда Мари принесла ей шоколад с булочками, она дала ей поручение уложить в корзинку шампанское и бокалы, а потом нарвать в саду цветов и сделать букет. Джослин с особой тщательностью выбирала платье и в конце концов решила надеть кремовое с изящной вышивкой во вороту и подолу. Мари расчесала ее каштановые волосы и уложила их, собрав на затылке в узел и оставив лишь несколько прядок. Заметив, что хозяйка необычно бледна, она слегка нарумянила.

И все же, глядя в зеркало, Джослин решила, что выглядит так, словно собралась на похороны. Но с другой стороны, именно так и следовало относиться к подобному венчанию… Без четверти одиннадцать экипаж Джослин подъехал к госпиталю герцога Йоркского. У входа ее уже дожидался мистер Крэндалл с пухлой папкой в руке. Рядом стоял рассеянный пожилой священник. Поверенный был явно не в духе. Почему нотариус так мрачен?

Ведь ему следовало бы радоваться: Валлиец кивнул, и Джослин это не удивило: Пожалуйста, пожелайте мне… удачи. Хью в изумлении уставился на хозяйку. В сопровождении Моргана — он нес цветы и украшенную лентами корзинку — они молча вошли в госпиталь.

Никто не попытался их остановить, никто не спросил, с какой целью они явились. Джослин вдруг пришла в голову странная мысль: Когда они, поднявшись по лестнице, вошли в палату, майор Ланкастер и капитан Дэлтон играли а шахматы. Увидев своего будущего мужа, Джослин радостно улыбнулась — ей казалось, что он выглядит значительно лучше, чем накануне.

Она подошла к кровати. Майор улыбнулся ей в ответ: И ты замечательно выглядишь. Взглянув на майора, Крэндалл невольно улыбнулся. Поверенный представился, потом сказал: Дэвид внимательно прочел бумаги и только потом подписал.

Джослин же тем временем вытащила из корзины вазу и поставила цветы на столик у кровати. К сожалению, яркий букет лишь подчеркивал серость окружающей обстановки. Удостоверившись, что жених подписал все документы, мистер Крэндалл настоял на том, чтобы и Джослин тщательнейшим образом их изучила.

Прочитав и подписав бумаги, она снова подошла к кровати и подала Дэвиду руку. Его пальцы, как ни странно, оказались теплыми, а пожатие — довольно крепким. Джослин заглянула ему в глаза и снова поразилась его спокойствию — майор Ланкастер не нуждался в сочувствии. Она улыбнулась дрожащими губами. Ей хотелось казаться такой же невозмутимой, как Дэвид. Впоследствии ей никак не удавалось вспомнить церемонию во всех ее подробностях.

В памяти остались только обрывки фраз. Он говорил негромко, но уверенно. И снова у нее возникло ощущение нереальности происходящего. Прошло какое-то время, а потом она вдруг услышала слова священника: Джослин вновь вернулась к реальности, когда Дэвид взял ее за руку и осторожно надел ей на палец поданное Ричардом кольцо.

И тут пожилой священник произнес заключительные слова церемонии: Дэвид пожал руку Джослин, и она наклонилась, чтобы поцеловать мужа. Его губы оказались теплыми и чуть влажными. Джослин почувствовала, что вот-вот расплачется. Глядя на нее с улыбкой, Дэвид тихо проговорил: Ей хотелось добавить что-то еще, хотелось сказать, что она никогда его не забудет, но вдруг дверь палаты распахнулась, и раздался резкий женский голос: Джослин вздрогнула, словно ее поймали на месте преступления.

Обернувшись, она увидела худощавую невысокую женщину, стоявшую у двери… Окинув гневным взглядом всех присутствующих, она решительно направилась к кровати. И тут Джослин заметила, что у незнакомки такие же ярко-зеленые глаза, как и у Дэвида. Стоя у кровати, Салли хмурилась и вопросительно поглядывала то на священника, то на брата. Никто не назвал бы ее привлекательной: К тому же на ней было серое платье, слишком уж скромное и не по моде закрытое. Джослин взглянула на Салли и попыталась улыбнуться: Я леди Джослин Кендел.

Вернее, леди Джослин Ланкастер. Вы, несомненно, уже догадались… Мы с вашим братом только что обвенчались. Дэвид протянул ей руку. Салли взяла брата за руку и пристально посмотрела ему в лицо. Теперь она уже не походила на ангела мести — у кровати раненого стояла худощавая молодая женщина с грустными зелеными глазами. Джослин повернулась к слуге: Открыв корзинку, Хью извлек оттуда бутылку и бокалы.

Появление шампанского немного разрядило обстановку. Даже Салли приняла бокал с вином, хотя по-прежнему хмурилась. И тут капитан Дэлтон всех выручил.

Он поднял свой бокал, окинул взглядом присутствующих и с улыбкой произнес: Как только я увидел вас вместе, я понял, что вы предназначены друг для друга самой судьбой. Только Джослин с Дэвидом поняли заключавшуюся в его словах иронию. После того как все выпили, Дэвид снова поднял свой бокал. Он тихо, но отчетливо проговорил: За присутствующих и отсутствующих друзей. Поставив пустой бокал на столик, Джослин с беспокойством взглянула на Салли.

И та почти тотчас же фальшиво улыбнулась: Джослин молча кивнула и вышла следом за Салли в коридор. Она прекрасно понимала, что рано или поздно все равно придется объясниться с сестрой Дэвида. Так лучше уж поговорить сейчас… Закрыв за Джослин дверь, Салли резко бросила: Неужели у светских дам появилась новая мода — выходить замуж за умирающих?

Или, может быть, вы забавляетесь подобным образом? Очень милая забава… Джослин потупилась. Если сестра Дэвида решила, что этот брак — причуда скучающей светской дамы, то ее враждебность вполне объяснима. И туг, вспомнив улыбку майора, подумав о его благородстве и деликатности, Джослин возмутилась: Вскинув голову, Джослин с вызовом в голосе заявила: Ваш брат — человек взрослый. Чтобы вступить в брак, ему не требуется ваше разрешение.

Дэвид даже ни разу не упоминал вашего имени! Я не верю, что он мог жениться, ничего мне не сказав. Только если у него не было иного выбора… Джослин поняла: Но все же она не удержалась от язвительного замечания: Заметив, как Салли побледнела, Джослин пожалела о своих словах.

Уже более миролюбивым тоном она добавила: Мы только вчера решили обвенчаться. Возможно, он просто не успел вас предупредить. Салли сокрушенно покачала головой: Почему он не захотел, чтобы я присутствовала на церемонии? В этот момент дверь палаты отворилась и в коридор вышел капитан Дэлтон, видимо, он понял, что требуется его посредничество. Закрыв за собой дверь, он заявил: Леди Джослин, с вашего разрешения я все объясню… Она с облегчением кивнула.

Капитан же объяснил Салли ситуацию, то есть рассказал об условии завещания. Выслушав его, сестра майора с возмущением сказала: Я сама могу о себе позаботиться!

Глаза Салли наполнились слезами. А леди Джослин… какое имела право так бесцеремонно врываться в нашу жизнь? Джослин посмотрела на кольцо, которое Дэвид надел ей на палец Это было совсем простенькое колечко — наверняка он снял его со своего пальца.

Возможно, это кольцо — единственная ценная вещь, принадлежавшая. Джослин подняла голову и, глядя прямо в глаза Салли, проговорила: Уже открыв дверь, Джослин оглянулась Салли рыдала на плече капитана Дэлтона. Перехватив взгляд Джослин, он улыбнулся. Улыбнувшись ему в ответ, она переступила порог палаты. Дэвид выглядел очень утомленным.

Очевидно, церемония венчания и разговоры лишили его последних сил. Джослин вдруг подумала о том, что малейшее усилие может убить. Но все же майор сдержал свое слово: Она наклонилась и, поцеловав мужа, прошептала испанскую фразу, которую выучила минувшей зимой: Несколько секунд они молча смотрели друг другу в.

Ее вдруг ошеломила мысль о том, что смерть этого человека — чудовищная несправедливость. Джослин отступила на шаг и осторожно положила на подушку несколько цветков — она вытащила их из вазы и обвязала шелковой лентой. В последний раз взглянув на Дэвида, Джослин молча кивнула ему и направилась к двери. Мужчины последовали за. Не осмелившись оглянуться, она вышла из палаты.

Глава 4 Салли, уже переставшая плакать, встретила невестку враждебным взглядом. Леди Джослин вытащила из ридикюля одну из своих визитных карточек и с невозмутимым видом проговорила: Дайте мне знать, когда… что-то изменится. Возможно, я смогу как-нибудь облегчить положение вашего брата.

Может, ему потребуются одеяла, лекарства… Возможно, я могла бы нанять ему сиделку… Салли взяла карточку, но все-таки с вызовом в голосе заявила: Ее небольшая свита последовала за.

Салли процедила сквозь зубы: Она — женщина, которая пытается выжить в мире, созданном мужчинами. В таких обстоятельствах вы могли бы поступить так. Взглянув на капитана и заметив, что он очень устал, она добавила: Я уверена, что вы провели на ногах гораздо больше времени, чем вам рекомендовал доктор.

Я его советов никогда не слушал. Впрочем, я действительно не прочь прилечь. Он очень доволен этим браком. Не надо его огорчать. Не беспокойтесь, я не стану его огорчать.

Я пойду к нему и скажу, что не убивала его аристократическую женушку. Капитан улыбнулся и, опираясь на костыли, направился к своей палате. Салли повернулась к двери и вошла к брату. Сначала ей показалось, что Дэвид спит.

Она осторожно подошла к кровати и присела на стул. Дэвид тотчас же открыл. Сердце Салли едва не разорвалось — брат вспомнил ее детское прозвище. Просто я очень удивилась, когда пришла сюда… и все это увидела. Дэвид выпил ложку настойки и устало прикрыл. Дэвид вдруг открыл глаза и улыбнулся: И запретила бы мне жениться. Сон начал одолевать Дэвида, и он говорил все тише и тише: И я счастлив, что у тебя будет пятьсот фунтов в год. Пятьсот фунтов в год!

Салли в изумлении смотрела на засыпавшего брата. Неужели ей действительно назначили такую сумму? Какими бы недостатками ни обладала заносчивая леди Джослин, скупость в их число явно не входила.

Пятьсот фунтов — ведь это в пять раз больше ее годового жалованья. Что ж, теперь она сможет жить так, как пожелает, теперь она обеспечена до конца жизни.

Но захочется ли ей учить детей, останется ли она на службе у Лонстонов? Конечно, они очень порядочные люди, но ведь с пятью сотнями фунтов в год у нее появится выбор… Она может путешествовать. Может купить домик и вести праздную жизнь… Свобода взамен жизни Дэвида… Она тотчас же напомнила себе, что Дэвид все равно умер.

По крайней мере теперь леди Джослин будет тратить на свои глупые развлечения на пятьсот фунтов меньше… Утешившись этой мыслью, Салли полезла в свой ридикюль за вязаньем. Пока Дэвид лежал в госпитале, она сначала починила всю его одежду, а потом успела связать четыре пары перчаток, три пары носков и два шарфа. Вязать Салли не любила, но ей никак не удавалось сосредоточиться на чтении, когда рядом тяжело дышал брат. А вязанием она хотя бы руки могла занять… Салли, нахмурившись, посмотрела на спицы с незаконченным носком.

Три петли она упустила, и ей придется потратить полчаса на то, чтобы исправить огрехи. Ну что ж, у нее впереди почти весь день, а Дэвид будет спать. Она взглянула на изможденное лицо брата и, содрогнувшись, отвела. Неужели прошло всего две недели с тех пор, как его привезли в Лондон? Ей казалось, что она приходит в этот мрачный дом уже целую вечность. И с каждым днем Дэвид становился все слабее… Даже удивительно, что он все еще жив.

Временами — да простит ее Господь — ей хотелось, чтобы все побыстрее закончилось. Тогда она могла бы наконец всецело отдаться своему горю. Иногда она даже пыталась представить, как узнает о смерти брата. Будет ли она в этот момент рядом с ним?

Или Ричард пришлет ей записку? А может, она явится в госпиталь и увидит, что брата нет в палате? Салли заметила, что порвала нитку. Дрожащими пальцами она сделала узелок. Она обвела взглядом палату. Услышав доносившиеся откуда-то крики и стоны раненых, тяжко вздохнула.

Этот госпиталь — ужасное место. Но хороших госпиталей, наверное, и не существует. Леди Джослин зашла в залитую солнцем гостиную — это была любимая комната Лоры Киркпатрик. После того как подававшая чай служанка ушла, Джослин объявила: А тете Эльвире придется смириться — она будет жить на доход Уиллоби.

Леди Лора поставила на блюдце чашку. В церковь вы еще успеете. Но боюсь, церемония будет слишком уж скромной. Вот смотрите — свидетельство о моем замужестве. Затем пристально посмотрела на племянницу: Сестра майора будет обеспечена, а я выполнила условие отцовского завещания.

Ричард не был шокирован моим предложением, Дэвид — тоже… Леди Лора гневно взглянула на племянницу: Конечно, они смотрят на вещи иначе, чем лондонское общество! Что люди меня осудят? А я-то считала, что вы выше этого! И потом… мне кажется, многие только посмеются, если узнают об этой истории. Меня сочтут очень хитроумной и находчивой.

На щеках леди Лоры выступили красные пятна, но ее голос уже снова звучал ровно: Семейство Кенделов слишком часто бывало в центре скандалов. При упоминании о прошлом Джослин побледнела, а леди Лора неумолимо продолжала: Почему ты заранее не обсудила со мной свои планы?

Стараясь сохранять спокойствие, Джослин проговорила: Пожалуйста, не сердитесь на меня! Эта мысль пришла мне в голову совершенно неожиданно.

Майор Ланкастер с радостью принял мое предложение, а потом отступать было уже поздно. Мне казалось, что мы оба будем в выигрыше. Пожалуйста… тетя, постараетесь меня понять! Леди Лора тяжко вздохнула: Но Дэвид… Мне ужасно его жаль. Осуждение тети больно ее ранило. Леди Лора встала из-за стола. Пора приводить дом в порядок и готовиться к возвращению Эндрю из Франции. Джослин уставилась в тарелочку, на которой раскрошила свой бисквит. Леди Лора направилась к двери.

Надо полагать, к этому времени я уже успокоюсь. Кивнув племяннице, леди Лора вышла из комнаты. Джослин поднялась из-за стола, но тотчас же снова опустилась на стул. Она ужасно устала… а теперь еще и огорчила тетю Лору, самого близкого человека.

А может быть, тетушка права? Может, подобный поступок действительно заслуживает осуждения? Да, конечно же, она совершила ужасную ошибку! Только теперь уже ничего нельзя изменить. Ей придется смириться со своим собственным выбором. Джослин задумалась… Ей хотелось как-то отвлечься от неприятных мыслей. И тут она вспомнила, что в этот вечер Паркингтоны дают бал.

Приглашенных мало… И почти со всеми она хорошо знакома — именно такие вечера нравятся ей больше. Хотя бы какое-то время ей не придется думать о том, что она скоро станет вдовой.

Гостей у Паркингтонов было немного — почти все уже разъехались по своим поместьям. И все же Джослин испытывала странное беспокойство, она ждала чего-то необычного… Во всяком случае, разговоры гостей казались ей скучными и глупыми. А потом явился запоздалый гость — и Джослин почувствовала, что сердце ее учащенно забилось. В зал вошел Рафаэль Уитборн, герцог Кэндовер. Лишь взглянув на него, Джослин поняла: Ее влекло к нему не только потому, что он был очень красивым мужчиной, она была уверена: Беседуя с гостями, Джослин то и дело поглядывала на Кэндовера.

Она знала, что ей не следует самой искать с ним встречи. Этого красивого и богатого аристократа постоянно преследовали женщины, так что не было ничего удивительного в том, что он не обращал на них внимания. Но ведь и она, дочь графа Кромарти, была богатой наследницей и не нуждалась ни в деньгах, ни в титуле.

Если ей удастся его завоевать, это будет лишь подтверждением того, что они действительно созданы друг для друга. Терпение Джослин было вознаграждено: Это нанесло бы огромный ущерб нашей репутации! Мне кажется, он так и остался лежать на полу. Скажите, как вам это удалось? Герцог вывел Джослин на середину зала. Там даже учат с честью выходить из подобных затруднении. Джослин с улыбкой смотрела на герцога.

Я повел лодку вдоль берега, не особенно приближаясь к нему, чтобы нас случайно не выбросило. Мы проходили мимо военного санатория. В море мало кто купался, но загорающих было полно. Какой-то парень встал и навел на нас фотоаппарат. Наконец мы подошли к устью речки. Я еще дальше отошел от берега, потому что море здесь мелкое и волны, найдя опору, несутся на берег с удвоенной скоростью. Надо было подумать, как войти в устье. Дело в том, что наша речка меняет его почти каждую неделю, в зависимости от погоды.

То впадает двумя рукавами, образуя островок, потом сама же его смывает. А то возьмет и вывернется в сторону санатория и, сжав себя коридором, выносится в море между берегом и мыском. В таких случаях трудно войти в нее, особенно если море разгулялось. Так оно и было на этот. С разгону войти невозможно, потому что устье почти параллельно берегу. Приходится тормозить и поворачивать лодку. А в это время струя речной воды, противоборствуя волнам и образуя бурун, старается повернуть лодку и снова вытолкнуть ее в море.

Тут надо или очень сильно выгребать, или выскакивать из лодки и тащить ее против течения, врезываясь в холодную речную воду. А если замешкаешься, да еще подвернется крепкая волна, хлопот не оберешься. Обо всем этом я не стал ей говорить, чтобы не было лишней паники.

Теперь она выглядела. Близость берега оживила ее, хотя здесь-то и было опасно. Но, конечно, ничего страшного не могло произойти. Я тоже быстро оделся, стараясь все время придерживать весла и табанить. Предчувствие авантюры веселило. Я взял у нее сумочку и, раскачав на руке, выбросил на берег. Она беззвучно шлепнулась на песок. На всякий случай я оглядел берег.

Там никого не. Поодаль, за железной сеткой, отдыхающие беззвучно играли в волейбол. Вес звуки поглощал сырой гул прибоя. Потом я зашвырнул на берег ее босоножки. То же самое проделал со своими башмаками. Я решил подойти к устью на гребне волны.

Я хотел дождаться большой волны, потому что на ней быстрее всего можно подойти, и потом за нею обычно идут мелкие волны, так что можно не бояться за тыл. И вот она показалась. Я ее заметил издалека. Я плотнее всадил весла в ремешки на уключинах, чтобы они не болтались и не выскакивали.

По дороге она подмяла маленькую волнишку. Она приближалась спокойно, и только выгибающийся гребень, казалось, выдавал ее нетерпение. Я выровнял лодку, чтобы корма по отношению к волне стояла предельно. Я чувствовал, как сладко и туго напряглись мускулы. Мне кажется, они ощущают приближение борьбы, как голодный - запах жареного мяса. Развернув весла, я держал их изо всех сил, чувствуя, что волна пытается вырвать из рук левое весло, замотать лодку в струях водоворота и выбросить на берег.

До онемения, до хруста я вцепился в весла и держал их все время распластанными, не выпуская лодку из равновесия. Этот чудесный прорыв на гребне волны длился около десяти секунд. Лодка почти мгновенно остановилась. Волна прошла под нами и обрушилась на берег. Мы были у самого устья, именно в той точке, куда я собирался попасть. Тут только я заметил, что течение из речки успело развернуть нашу лодку и теперь она стояла кормой к устью и медленно сползала в море.

Я быстро взялся за весла. Я надеялся развернуть лодку, табаня левым веслом и изо всех сил работая правым. Однако она почти не сдвинулась с места, а правое весло выскочило из уключины, и ремешок сполз к лопасти.

За это время несколько мелких волн, слегка забрызгав лодку, прошли под нами. Только я вытянул ремешок и всадил весло в уключину, как заметил совсем близко крупную волну. Она приближалась без плеска, как хищник. Я бешено заработал веслами, хотя уже понимал, что поздно.

Если бы я выскочил в воду, может быть, успел бы поставить лодку кормой к волне, сейчас она стояла лагом. Еще секунда, и волна приподняла нас, хлынула через борт и завертела, как щепку.

Нас выбросило, и через мгновение я почувствовал, что очутился в мутной прибрежной воде. Только хотел вынырнуть, как ударился головой обо что-то твердое, - лодка пришлепнула меня, как сачок бабочку.

Я не успел испугаться и попытался пронырнуть в какую-нибудь щель, но лодка плотно стояла в песке. Тогда я, зарываясь пальцами в песок, ухватился за борт и стал изо всех сил тянуть, чтобы перевалить ее через.

Я чувствовал необыкновенную, упругую силу сопротивления. Оказывается, в таких случаях лодку засасывает, но я тогда этого не. Все-таки мне удалось приподнять борт, я пронырнул и выбросился на воздух, и, когда голова моя очутилась над водой, мне показалось, что небо стремительно врывается в глотку. Придя в себя, я вспомнил о девушке и увидел. Она стояла на берегу и выжимала волосы, поглядывая в сторону моря. Видно, волна ее выбросила на берег. Хорошо, что не ушиблась; правда, берег здесь довольно безопасный песок.

Она очень здорово выглядела, облепленная мокрым сарафаном, с мокрыми смуглыми ногами, с крепким пучком волос в руках. Но разглядывать ее было некогда. Стоя по грудь в воде, я выволок лодку, толкая ее вместе с набегающим накатом. Она была тяжелая, но ярость и возбуждение придавали силы. Перетащив лодку через линию прибоя, я перевернул ее и слил воду, а потом совсем вытащил на берег. Но я его нашел тут. Я подошел к девушке.

Она посмотрела на меня и рассмеялась. Я хотел похвастаться тем, что чуть не утонул, но потом решил пока об этом не говорить. На том берегу речки, на бульваре, столпились зеваки.

Они глядели на. Они всегда там стоят. Следят за рыбаками или ждут, когда кто-нибудь перевернется вместе с лодкой перед входом в устье. Сегодня мы доставили им это удовольствие. Я ничего не имел против, так как в общем все обошлось благополучно. Я вынул из заднего кармана брюк кошелек с деньгами, заглянул в.

Он был почти сухим. Я выжал брюки и рубашку, вытянул их, чтобы они разгладились, и распластал на песке, положив на них камни. То же самое мы проделали с ее красным сарафаном. Потом мы легли на песок. Он был теплым, и было приятно вжиматься в него усталым, озябшим телом. Солнце грело спину, земля покачивалась и уплывала куда-то. Мы лежали, уткнувшись головами в песок. Я изредка поглядывал на лодку, но волны до нее не доходили.

Было приятно лежать на нежарком песке, чувствуя, как медленно покачивается берег, а рядом лежит девушка с тяжелыми волосами, которая совсем недавно была чужой, а теперь лежит рядом как ни в чем не бывало. Солнце низко висело над морем за дальним мысом над маяком. Белый столб маяка четко выделялся на фоне темной полосы леса. Казалось, солнце передает ему дежурство, а заодно и кое-какие советы по вопросам освещения.

Я вложил весла в лодку и переволок ее до речки. Вытолкнул ее в воду, схватился за цепь и волочил против течения, пока не выволок из узкого коридора на широкую спокойную гладь. Здесь вода была почти неподвижна. Лодка уткнулась носом в низкий берег. Для прочности я ее немного вытянул и пошел одеваться.

На самом деле она выглядела очень нарядно. Сарафан ее до пояса был таким узким, что сидел на ней плотно и гладко, как хорошо набитый ветром парус. А юбка такая широкая, и на ней было столько своих складок, что несколько складок, добавленных морем, только придавали законченность портняжному искусству.

Я еще раз убедился, что море ничего не портит, оно только подчеркивает то, что. Она попросила застегнуть ей "молнию" на спине. Я смотрел на золотистую лужайку под курчавым кустом волос, озаренную заходящим солнцем.

Гордая и легкая линия спины была как бы воспоминанием о крыльях или, может быть, как ожидание крылатой судьбы. Пропитавшись морской солью, замок змейки двигался медленно и со скрипом. На мгновение я почувствовал себя средневековым стражником, запирающим на ночь городские ворота.

Плыть по речке, неподвижной, как пруд, после бурного моря было странно и смешно, как если в плохую погоду, приземлившись с парашютом, раскрыть зонтик и топать под ним до ближайшего населенного пункта. Мы проплывали мимо пограничника. Он стоял под грибком у входа в речной причал. Он отметил прибытие лодки и теперь бдительно вглядывался в девушку, словно стараясь угадать, не подменил ли я ее кем-нибудь. А может, он просто глядел на нее, и только военная форма придавала ему бдительный вид. Мы подошли к нашему причалу.

Я вытащил цепь и, обмотав ее вокруг железной балки, повесил замок. Проверив, хорошо ли он закрыт, я аккуратно положил ключ в задний карман. Как и всем людям, безалаберным от природы, мне доставляло удовольствие делать что-нибудь четко и чисто.

Стоя на причале, она глядела на меня сверху вниз, и я чувствовал, что ее раздражает моя хозяйственность. Нам предстояло пройти берегом речки мимо причалов, где рыбаки, сгрудившись вокруг столика, шлепают костяшками домино.

Белая звезда Звездинского

Я знал, что это ей неприятно, но другой дороги не. Мы прошли мимо рыбаков. Они нас даже не заметили. Я попрощался с пограничником, и мы, покинув узкую, как мышеловка, тропку над причалами, вышли на улицу.

Здесь она снова оживилась и взяла меня за руку. Были теплые, темные сумерки. Фонарей еще не зажигали. Мы шли по малолюдной улице, обсаженной огромными старыми платанами. Сарафан ее тускло краснел в темноте, как будто из него медленно выходило солнце этого дня. На балконе дома, где жила девушка, стояла ее мать и, облокотившись о перила, смотрела в сторону моря. Мать ее, разглядев нас, улыбнулась и покачала головой.

Она была освещена светом из комнаты. На следующий день я уезжал в командировку на несколько дней. Мы договорились, что я позвоню, как только приеду. Она протянула мне свою длинную руку, и мы очень хорошо попрощались. Я смиренно раскланялся с ее мамой и перешел улицу. Мне очень хотелось есть и пить. Меня все еще покачивало от моря и усталости. Я пошел в ресторан с летним двориком, со столиками под камфаровыми деревьями и персидской сиренью. Это единственный ресторан в нашем городе, где тебя прилично покормят, даже если ты не родственник шеф-повара и не знатный турист.

Мне принесли шашлык, мамалыгу и целый сноп зелени. Народу в ресторане было мало, официанты закусывали и пили, стоя у буфета.

Они готовились к встрече с вечерними клиентами. Меня все еще покачивало, но после нескольких стаканов вина я сбил качку встречным потоком, и в голове у меня установилось благодушное равновесие. После выпитого я почувствовал, что день сильно отодвинулся, но оставался ясным и чистым, как в перевернутом бинокле.

Я понял, что все предыдущие дни и годы я шел к нему, даже если шел в противоположном направлении. На эстраде, похожей на половину гигантской скорлупы грецкого ореха, начали собираться музыканты.

Они вынимали и разворачивали инструменты, как плотники-сезонники. Я поздоровался с ударником. Он бывший военный моряк. Теперь он днем дамский парикмахер, а вечером эстрадный музыкант.

Днем укладывает прически, а вечером треплет их бешеными африканскими ритмами. Величественный сухой старик, с лицом как старинные восточные фрески. Он египетский армянин сирийского происхождения, всю жизнь проживший на юге Франции. Может, поэтому он варит лучший турецкий кофе в городе.

Несколько лет назад он приехал в нашу страну как репатриант. После двух чашек кофе я почувствовал себя чемпионом счастья, и я улыбался сам себе тихой улыбкой мошенника, может быть потому, что человек еще не слишком привык быть счастливым".

Ну нет, подумал Сергей, вспоминая дневник, этого мы так не оставим. Мы сейчас же, не сходя с места, разоблачим того липового чемпиона.

Так что же случилось потом? Да, да, что случилось потом, что помешало вам продолжить на суше ваш роман, столь трогательно начатый на море? Короче говоря, почему вы не вместе? Сергей затруднялся на это ответить. Тут была загадка, которую он мог разрешить, но не хватило духу перешагнуть через собственный стыд. В сущности, вот что он. Через год после описанного лета она окончила медицинский институт и работала в одном из городов Урала.

В том же году Сергей приехал в Москву для поступления в аспирантуру Института общественных наук. Примерно раз в неделю он здесь встречался с одним из своих товарищей по институту. В то лето, когда Сергей познакомился со своей девушкой, Венечка отдыхал в Мухусе с целым выводком знакомых ему девушек.

У него были странные, многосторонние отношения с девушками, что всегда удивляло Сергея. Сам Сергей на это не был способен.

Венечка умел ухаживать за одной, дружить и делиться своими впечатлениями об этой девушке с другой и поддерживать чисто интеллектуальную дружбу с третьей. Внешне они как-то все переплетались, да и не только внешне. То есть иная девушка, с которой он был связан интеллектуальной дружбой, вдруг обнаруживала такие свойства интеллекта или души, которые настолько радовали и удивляли его, что он стремился немедленно закрепить завоевание этих свойств более нежной, более интимной дружбой.

Тогда эта девушка занимала место той, за которой он до этого приударял, а предыдущая, что характерно для психологической атмосферы, окружавшей Венечку, не совсем исчезала из поля его зрения, а только несколько отходила с переднего плана, полудобровольно отодвигалась на такое расстояние, откуда она могла быть призвана снова, и нередко она снова призывалась - не то по причине своего интеллектуального дозревания, не то по причине умственного или какого-то еще усыхания его последней фаворитки.

Еще в институтские годы и после института в особенности он так и двигался по жизни с этим незлобно клубящимся роем, вызывая постоянное удивление Сергея. Бывало, они играют в шахматы в комнате Венечки, а одна из его свиты сидит тут же, чего-то дожидаясь, чего-то почитывая, чего-то помогая по хозяйству.

Или отвечая на звонки, причем ответами дирижировал сам хозяин, подслушивая в трубку голос звонящего, точнее, звонящей, и подсказывал девушке, что надо отвечать; нередко ответ заключался в том, что его, Венечки, нет дома.

Сергей замечал, что одна и та же девушка бывала в роли отвечающей, что его нет дома, и в роли получавшей ответ, что его нет дома, и получавшей этот ответ именно от той девушки, которой она же накануне говорила по телефону, что его нет дома.

На вопросы и возгласы веселого недоумения по поводу этих бесконечно роящихся возле него девиц Венечка ему неизменно отвечал: Вот в этой-то компании, когда товарищ его отдыхал в Мухусе, он встретил девушку хотя приехала она со своей матерьюв которую влюбился и с которой провел чудный месяц.

Разумеется, он был уверен, что она не имела с его товарищем никаких отношений, кроме чисто дружеских. У Сергея, во всяком случае, ни разу не возникло никакой тени ревности или недоверия к дружественности их отношений. И вот через год их знакомства и переписки Сергей приехал в Москву сдавать экзамены и довольно часто встречался со своим товарищем.

В тот день они по телефону договорились о встрече, и, когда Сергей пришел к Венечке домой, дома его не оказалось. Мать его пригласила Сергея в комнату, сказав, что Венечка выскочил куда-то.