Мое знакомство с хоккеем

Бессонница, голод, автобус. Ад одноэтажной Америки. Хоккей - НХЛ. СПОРТ-ЭКСПРЕСС

А где-то высоко в небе летает мой голубь, которого я кормил в детстве, А в памятный день нашего знакомства купил ей целую планету, которую. Женам хоккеистов завидуют тысячи девушек и женщин. "Северстали", которые рассказали свои истории знакомства и любви, а также о вспоминает Екатерина. — Однажды случайно зашел на мою страничку. Забавно, Саша все время, например, говорил: «Это же мой друг! На момент знакомства с Кожевниковым хоккеем, признаться, не очень увлекалась.

ТРУДНЫЙ ГОД ЗНАКОМСТВА

На драфте его так и не выбрали. Зато он получил высшее образование в университете Гелфа и побывал на просмотре в составе "Бист" в году. Но последние два года ему не находилось места в команде, так как в "Брэмптон" постоянно попадали голкиперы-проспекты "Монреаля" и "Оттавы". Однако летний страж ворот до сих пор верит, что у него есть шанс пробиться в НХЛ. Вот как я смотрю на все это: И я надеюсь, что когда-нибудь смогу стать примером для. Да, я небольшой парень, и, думаю, это играет против меня, лишает некоторых возможностей.

Знакомство с лигой сильных - На Хоккее - Блоги - prunergilque.tk

А на следующий день ты уже третий номер и сидишь на трибуне. Моя цель — попасть в НХЛ. Конечно, все скажут вам, что это крайне непростая задача. Они могут похлопать тебя по плечу: Может, у тебя получится", — но в реальности не верить в твои возможности.

Но я верю, что, может, однажды мне улыбнется удача и я получу свой шанс. А до тех пор я буду продолжать усердно трудиться". Если удастся добиться стабильного заработка, то Эндрю хочет продолжить образование и изучить управление персоналом. Но пока с деньгами туго. В прошлом сезоне "Бист" заняли е место из и команд.

На их игры в среднем приходило по 3 тысячи человек. В нынешнем сезоне потолок зарплат команд хоккейной лиги Восточного побережья составляет 12,8 тысячи долларов в неделю, пол — 9,7 тысячи. Учитывая, что в составе 20 хоккеистов, то средняя недельная зарплата варьируется от долларов для бедной команды до для богатой. Это еще при учете, если он будет постоянно играть в команде на протяжении всего сезона, который растягивается на 26 недель.

Так что приходится почаще появляться на арене. Зачастую он является единственным из тренирующихся, кто не восстанавливается после травмы. Возможно, стоило бы поискать счастье в другой команде, побогаче. Но Эндрю, как и многие его одноклубники, родились или живут в окрестностях Брэмптона. На аренду жилья денег не хватает. Возможно, тогда ты лишишься и этого шанса.

Но, проходя через все это, ты понимаешь, на что способен. Я живу день за днем. Не знаю, где окажусь завтра. Может, поеду в Скарборо? Может, навещу подругу в Гелфе? Мои сумки всегда в багажнике машины. Везде таскаю их за. Стиркой занимаюсь на арене. Расписание игр помогает чуть лучше понять, что меня ждет впереди. Да, это звучит паршиво.

И такая жизнь — не самая простая. Но это закаляет, верно? Это дело Эндрю начал еще в юниорской лиге. Команда жертвует по доллару на изучение фиброзно-кистозной дегенерации за каждый сэйв, сделанный вратарем.

Именно за эту компанию на него обратили внимание на телевидение, а в году OHL наградила его специальным призом за гуманизм. Так какое право мы имеем на что-то жаловаться? Я лишь хочу попробовать хоть чем-то помочь этим людям. Это минимум того, что может сделать каждый из нас".

Знакомство с лигой сильных

Единственный проспект команды из НХЛ, Коди Донахи, просит Аутхауза притормозить на секунду, чтобы он мог выбежать и купить хотя бы воды. Устав от просмотра фильмов, некоторые хоккеисты переключаются на видеоигры. В поездку отправились только 18 игроков. Спано присоединится к команде в Аллентауне, а Коррин прилетит из Лаваля, где он провел 45 дней в составе клуба из АХЛ, но так ни разу и не вышел на лед.

Если погода будет летная, то он успеет вовремя. С командой путешествуют пять представителей персонала: Чок, последний оставшийся тренер. У него нет ни одного ассистента. Баллард, который также отвечает за радиотрансляции. Лемэй, в чьи обязанности входит все: Стикси — экипировщик, чье настоящее имя Шон Смит, но он всегда отзывается на Стикси и никто не называет его Шоном. Тара Джиллиланд-Смит, врач, массажист и жена Стикси.

У "Монреаля" в штаб входят 16 человек. Одних только помощников у тренера штук 8", — качает головой Лемэй. На время четырехдневной поездки каждому игроку выдается по 78 долларов, что должно покрыть расходы на еду. Но в этот день что-то купить — не вариант. После семи часов в пути единственная оставшаяся пища — конфеты, которыми запасается Аутхауз. Но и они уже на исходе. Чего ты сделал такой маленький запас? Некоторые игроки махнули на все рукой и решили приспособить свои места под постели.

Задача, которая требует большой сноровки. Но даже тогда не было так паршиво", — бурчит в ответ Коди. Через несколько рядов от них Стикси задается вопросом, а вырастет ли еще число хоккеистов, которые выступали за команду в этом году 46и побьет ли клуб свой же прошлогодний рекорд по этому показателю 76? Спано будет уже шестым вратарем, который получил свитер с м номером, который команда выдает игрокам, экстренно приглашенным в состав.

Иногда мне кажется, что я не тренирую, а играю в хоккейный менеджер и просто тасую ростер. Игрок может быть месяц вне заявки, а потом услышать: Неожиданно, раздается какой-то неприятный звук. Блэйк уже четвертый год возит "Бист". Кажется, они постоянно о чем-то ругаются с игроками, но, на самом деле, у них дружеские и теплые отношения. Этим утром, когда команда попросила перенести отъезд с Это семейный бизнес, который начал еще его отец 40 лет.

Сейчас дома за бизнес отвечает уже его сын, пока сам он занят с хоккейной командой. За годы работы Блэйк выработал острую неприязнь ко всем остальным участникам дорожного движения. Автобус с трудом едет со скоростью 45 миль в час, а впереди дорога, кажется, становится только хуже. Аутхауз обращает мое внимание на водителя, движущегося сзади и боящегося пойти на обгон. Не люблю ездить по горам в такую погоду. Да еще этот болван сзади меня раздражает".

Когда автобус, наконец, обгоняют, игроки начинают высказывать недовольство.

ТРУДНЫЙ ГОД ЗНАКОМСТВА. Хоккей: надежды, разочарования, мечты…

Так что уймитесь там", — урезонивает Блэйк беспокойных пассажиров. Вот так выглядит командный автобус. Аутхауз делает это на протяжении месяцев: Но я не жалуюсь", — заключает водитель. Погода настолько паршивая, что постоянно приходится останавливаться и чистить единственный оставшийся работающий дворник. Эта обязанность выпала на долю Лемэйя, который вынужден регулярно выбегать на холод.

Знакомство. Хоккей. Дебют.

Ветер дует с такой силой, что его скорости почти поравнялась с максимальной скоростью движения автобуса. Через час в машине становится душно. Проявляются и другие запахи.

Их источником становится Мэтт "Грэйви" Петгрэйв, с которым некоторые даже отказываются сидеть. Скоро атмосфера кажется уже чуть ли не токсичной. Когда автобус добирается, наконец, до Santander Arena — часовый путь от Аллентауна — прошло рано 11 часов с тех пор, как кто-нибудь нормально ел последний.

В Рединге команду приветствует последний оставшийся работник арены, который вручает им ключи от раздевалок. Игроки под подгоняющие звуки и крики Аутхауза стараются быстро разгрузиться. Нужно все подготовить к завтрашнему утру.

Тем временем, водитель находит местного механика и просит посмотреть сломавшийся дворник. Вместо этого приходится остановиться на бюджетном варианте на окраине города.

Конечно, к этому моменту большинство ресторанов и кафе уже закрыты. Спасает только местный Applebee. Два года назад в этих же местах команда оказалась в настоящем снежном плену.

Улицы и дороги так замело, что "Брэмптон" застрял в городе на 5 дней. Спасли только военные, которые смогли расчистить путь. В других хотя бы есть нормальные дороги", — говорит Стикси Аутхаузу.

Летом года, проведя предыдущие восемь лет в разъездах между Южной профессиональной хоккейной лигой, Федеральной хоккейной лигой низший уровень профессионалов на северо-востоке, где еженедельный потолок зарплат команд ограничивается пятью тысячами долларов и Кубком Аллана лига в КанадеКрис Левейе приехал на открытый просмотр "Брэмптона". Это обычная практика для многих клубов этого уровня. И это возможность заработать лишние деньги.

Потенциальный участник должен заплатить долларов, и стоит признать, что много хоккеистов-любителей жаждут попробовать себя на профессиональном уровне.

Обычно, на просмотр приезжают человек 80, что приносит клубу в районе 24 тысяч долларов. Это пополнение бюджета, а не поиск талантов. Левейе общался с Чоком перед началом тренинг-кэмпа и рассказывал, как он доминировал в других лигах.

Но тренер особо не слушал. Я оказался в нужном месте и в нужное время. Судьба дала мне шанс". Вначале Крис просто боролся за место в основе. В конце сезона он уже был одним из лучших бомбардиров клуба и игроком первого звена. В этом сезоне он занимает второе место в списке бомбардиров и демонстрирует завидную результативность.

Но его выделяет не только карьерный путь. Но и его амбиции. Он живет в Гелфе, чтобы иметь возможность видится с 6-летним сыном и бывшей женой. Левейе признавался Чоку, что, если его обменяют, то, скорее всего, он закончит карьеру. Он только тренируется и живет в отеле. Мне это не. Здесь меня все устраивает. У нас хороший коллектив, и я получаю удовольствие от игры. Но даже у меня иногда появляются мысли: Какого черта мы делаем?

Могу спокойно поспать в поездках. Некоторые удивляются, как мне это удается. Но ко многому можно приноровиться. Просто многие не понимают, на что похожа наша жизнь". Этим вечером в игре против "Рединга" Левейе ждало знаковое противостояние. Он играл против Джеймса Де Хааса, своего "кузена". Они не родственники, но настолько близкие друзья, что считают друг друга родными.

И таких моментов достаточно для Криса, чтобы сохранять мотивацию. В автобусе же, когда он не занят спорами с кем-то, Левейе любит читать книгу индийского гуру Ошо "Любовь, свобода, одиночества: Стикси напоминает Аутхаузу, чтобы тот закрыл автобус, и просит игроков быть поаккуратнее. Согласно национальному исследованию от года, Рединг — самый бедный город США. Почти 50 процентов детей живут в нищете. За последние годы команда переживала стрельбу за пределами арены и драки в отелях.

Когда игроки приезжают на арену, то там их никто не ждет. Приходится вызывать Чока, который всегда приезжает заранее и находит путь во дворец. Как и ожидалось, тренировка проходит в низком темпе. Чок старается взбодрить игроков и запрещает им прикасаться к шайбам в промежутке между упражнениями. Тренер злится все сильнее. Кричит на игроков, запрещая даже переговариваться между. На Santander Arena команда гостей получает в пользование четыре маленьких комнаты.

Две отдаются в распоряжение игроков, одна — Лемэйю и Чоку, а Джиллиланд-Смит располагается в последней. Никаких скамеек или лавок не предусмотрено, так что игроки сидят на пластиковых стульях.

Стикси — главный весельчак в команде. Олицетворения менеджера по экипировке. Он отработал более матчей на все возможных уровнях североамериканского хоккея ниже НХЛ. Он постоянно на что-то жалуется и всем недоволен — от качества льда до новых игровых свитеров. В команде его даже иногда побаиваются, но все равно очень любят и ценят. Высокий, бритый наголо, в татуировках и с суровым взглядом исподлобья — внушающий образ. Он вооружен ножницами, полотенцами, шлепанцами хотя на игру он одевает ботинки, чтобы ему случайно не наступили на пальцы и поясной сумкой.

Если у игрока сломалась клюшка, то ему даже не надо смотреть, чтобы понять, кому и какая замена нужна. Он тратит весь день, а иногда и всю ночь, стирая, начищая и латая форму игроков. Во время матча он без устали мельтешит на скамейке, которая зачастую слишком узка, чтобы уместить всех, постоянно колдуя над коньками игроков. Джиллиланд-Смит ведет себя. Она спокойна и держится несколько обособленно. Она негативно относится к нюхательной соли, которая получила такую популярность в НХЛ, но зато ее чемоданчик набит лекарствами, пластырями, бинтами, тейпами и бандажами.

Там даже есть гигиеническая помада, которая очень выручает в морозные дни, как. И, бывает, человек сдается. Но будьте уверены, в этот самый момент он перестает быть тренером. Но еще более необходимо знать, чего же ты требуешь от подопечных.

Они в современном хоккее велики, и физиологи предупреждают, что подход к нагрузкам должен быть индивидуальным. Этот список представителей наук, которые в состоянии принести пользу хоккею, можно продолжить. Много лет главным в работе тренера была интуиция — наука жила сама по. Тренеры пользовались методом проб и ошибок, в определении нагрузок например. Но если этот метод приемлем в физике, то там, где речь идет о людях, необходимо не семь, а семьсот раз отмерить, прежде чем один раз отрезать.

Казалось бы, что тут может быть вредного? Но если сначала игроки воспринимали просмотр видеозаписей как забаву, то вскоре видеомагнитофон стал их злейшим врагом — тут уже не отговоришься, не скажешь: Кстати, и я вынужден был тщательнее следить за собственными высказываниями и оценками во время игры, ведь на просмотре могло оказаться, что характеристика того или иного эпизода была неверной.

Однако от одной вещи мне хотелось бы предостеречь: Чтобы сотрудничать с учеными, тренер должен хотя бы в общих чертах представлять их труд, их поиск. Вот почему я, например, чувствуя нехватку специального образования, сижу над книгами — учусь даже в кардиограммах разбираться. И сейчас, разумеется, поверхностно, но разбираюсь. Все они работали в поте лица. Работали с интересными игроками, помню, я многим даже завидовал.

Но и их ученики растворились в общей массе, и команды застыли в своем развитии. Видимо, потому, что застыли сами тренеры. Совершенствуют, как известно, свое умение врачи. Должны учиться, несомненно, и тренеры. Но вернемся к исходной точке: С выпускниками инфизкульта все ясно: Вот почему искать будущих тренеров следует, по-моему, среди спортсменов, уже подумывающих о том, чтобы оставить хоккей.

Я представляю себе такую идеальную картину. Игрок имярек — человек с характером. И тренер начинает исподволь поручать ему проведение занятия, разбор игры и так далее. Причем делает хоккеист это самостоятельно, как студент в школе на практике. Если этот эксперимент идет удачно в течение одного-двух лет, тренер рекомендует хоккеиста в вуз.

После вуза — стажировка. И опять — не месяц-другой, а годы. Один только в этой схеме изъян. Новых тренеров нам нужны десятки. Следовательно, десятки нынешних наставников должны отбирать претендентов, обучать.

Но какие бы планы, схемы, варианты подготовки тренеров ни возникали, самым важным и принципиальным остается неизменно одно — желание начинающего тренера учиться. Осваивать и теорию, и практику. Анализировать, творчески перерабатывать то новое, что увидел сегодня или вчера. Читаю, кажется, все, что связано с хоккеем. И специальную литературу, и репортажи журналистов: В дни чемпионата мира бываю не только на играх своей команды.

Если я в Москве, не пропускаю ни одного матча. С таким же вниманием наблюдаю за встречами клубов первой и второй лиг, если вдруг оказываюсь в городе, где проходят их матчи. Охота пуще неволи… Вспоминаю такую историю. Киевляне, выступавшие тогда в первой лиге, изумили серией побед. Выиграли они матчей подряд и заинтриговали нас невероятно.

Утром поехал в аэропорт, но оказалось, что Минск из-за непогоды закрыт. Полетел в Вильнюс, схватил такси, примчался на вокзал, но поезд только что ушел.

Следующий меня не устраивал, матч назначен на 5 часов, и я не успевал к игре. Уговариваю таксиста отвезти меня из Вильнюса в Минск. За границы республики выезжать не. Наконец, за двойную цену оплачиваю и дорогу назад везет меня на последнюю станцию на территории Литвы — может быть, догоню поезд.

Но водитель довез меня до первого города на территории Белоруссии, и оттуда — снова на такси и снова за двойную цену — помчался я в Минск. Разобрался, что к чему. В нелегкой борьбе рижане сумели спустя три дня обыграть своих соперников. Зачем такие поездки, наша команда и так впереди. И отрыв от всех остальных претендентов на победу солидный. Еще более удивительным казалось то, что в такие поездки я отправлялся за собственный счет.

Становление тренера — процесс сложный, длительный, он связан порой с болезненным пересмотром сложившихся принципов, с отказом от того, что недавно казалось единственно верным и разумным.

И задачи, которые решает тренер в одной команде, порой совсем непохожи на те, которые встают перед ним в. Сужу об этом не понаслышке. Перед первой встречей Готовясь работать с командой ЦСКА и сборной, размышляя о закономерностях игры, о процессах, происходящих в сегодняшнем хоккее, я намечал какие-то практические меры, которые позволили бы мне вместе с командой решать те задачи, которые выдвигает перед нами время.

Был у меня уже немалый опыт работы, на который я и собирался опираться. Пишу об опыте потому, что конкретных, расписанных по дням и часам планов занятий у меня быть, конечно же, еще не могло: Да и не серьезно. Мне предстояло познакомиться с хоккеистами ЦСКА ближе. Знал, уверен был, что работать будет непросто.

В команде большие мастера. Сложившиеся мастера, за плечами которых огромный авторитет ЦСКА. Мне предстоит убеждать их отказываться от чего-то привычного, привыкать к чему-то новому. Многие уже, скажем, не юноши.

Значит, нужны специальные усилия, чтобы продлить их спортивный век. Но одновременно не мог не считаться и с тем, что наступает смена поколений, которая, как известно, приходит в каждую команду почему-то в самый неподходящий момент, хотя это естественное, закономерное явление, хотя ни один тренер никогда не забывает о том, что его команда, его игроки не вечны.

Хорошо, что в команду порой вливается одновременно сразу большая группа одаренных молодых хоккеистов одного примерно возраста.

мое знакомство с хоккеем

Хорошо, что они долго, несколько сезонов играют. Но плохо, когда эти мастера и сходят одновременно. Тем более это тяжело для команды, когда речь идет о больших спортсменах, о выдающихся игроках, на которых держалась команда, на которых привык опираться коллектив.

Я знал, что в ЦСКА традиционно серьезное отношение к физической подготовке мастеров, что атлетизм издавна ставился здесь — и об этом подробно рассказывал в своих книгах Анатолий Владимирович Тарасов — во главу угла.

Теперь же мне предстояло познакомиться с работой армейцев ближе. Мне казалось, что в этой работе есть и определенные минусы.

Знал, в частности, что до самых последних лет весьма несущественную роль играла беговая программа, та основа, на которой, по моим представлениям, строится весь фундамент разносторонней подготовки хоккеиста. Казалось бы, что может быть проще: И немалые, к моему огорчению. Да потому, что моя концепция, мои принципы, методика атлетической подготовки имели немного точек соприкосновения с тем, к чему привыкли хоккеисты, работая с предыдущими тренерами.

Оказалось, что атлетическая подготовка в моем понимании отличается от того, что принято было в ЦСКА. Я трактовал ее как всестороннюю подготовку, считал, что не отдельные снаряды и упражнения вырабатывают атлетизм. Что в занятие надо включать и сложную скоростно-силовую подготовку, в том числе и насыщенную, хорошо спланированную беговую программу. Подготовка должна носить комплексный характер. Хоккеистам ЦСКА, когда началась наша совместная деятельность, была предложена постоянно обновляемая и очень трудная программа.

Переход на такую работу — во всех отношениях вещь непростая. И для спортсменов, и для тренеров. Я давно привык работать над атлетизмом в предложенном много режиме. Здесь же мне надо было перестроить не одного-двух хоккеистов, но целую команду на новый режим работы. Перед тренерами армейцев стоял вопрос: Времени на раскачку не. Кому-то надо было изменять традиционные навыки.

Кому-то надо было отказаться от привычного, сложившегося. Команде, где два с лишним десятка спортсменов? Ответ не так прост, как представляется на первый взгляд. Один подчиняется остальным, подстраивается под всех — это непреложный закон жизни спортивного коллектива. Так, по крайней мере, привыкли считать многие, очень многие.

На мой взгляд, это неверно, даже если речь идет об одном игроке — мало ли какой это игрок, мало ли о чем может пойти речь. Но тем более это неверно, если разговор касается тренера. Что значило для меня отказаться от собственных принципов? Только то, что я перестал бы существовать как тренер. В конце концов, тренер — это прежде всего специалист с определенными принципами работы, с определенными взглядами на подготовку спортсменов и команды, с определенными концепциями игры.

Меня пригласили в сборную страны, а вместе с тем и в ЦСКА. Значит, на тренера рижан обратили внимание по каким-то другим соображениям. Видимо, показалась интересной, перспективной моя работа.

Видимо, заинтересовало отношение к делу. Так зачем же мне отказываться от того, что и позволило мне добиться определенных успехов, когда я работал с другими командами? Но если я сохраняю приверженность своей методике, своим принципам подготовки хоккеистов, то это неизбежно означает только одно: В том числе и самым великим. Признанным чемпионам и лидерам команды. Да что там команды — всего советского хоккея. Легко ли им это?

С большим ли энтузиазмом согласятся ведущие мастера перестраиваться, начинать во многом сначала? Добавьте к этому, что новый тренер пришел с идеей, которая тоже не казалась поначалу привлекательной — с идеей игры в четыре звена, о трудностях претворения которой в жизнь я рассказывал раньше.

И наконец, еще. Его известность или, если хотите, популярность. Если бы в ЦСКА пришел специалист, скажем, с авторитетом Тарасова или Боброва, все равно команде было бы трудно начинать работу с новым человеком. Сможет он работать с хоккеистами высокого класса? Сможет помочь им подняться еще выше? По силам ли ему это? Сумеет ли новый тренер предложить такие игровые идеи и такие упражнения, которые покажутся интересными и полезными искушенным мастерам?

Одно дело, простите за сравнение, учить грамоте первоклассника и совсем другое — старшекурсника высшей математике. Сейчас, годы спустя, я особенно хорошо понимаю, что команде было не совсем ясно, что происходит. Почему Тихонов, который только что пришел из Риги, из клуба, занимающего в лучшем случае четвертое место в первенстве СССР, вдруг решается так резко перестраивать команду, которая и до его прихода добивалась многих славных побед? Почему тренер берет на себя смелость все начинать едва ли не заново?

Ведущим мастерам ситуация казалась крайне обидной: Нелегкая это задача — найти свое место в сложившемся коллективе. А если речь идет о коллективе знаменитом, где каждый знает себе цену, новичку особенно трудно.

мое знакомство с хоккеем

Но еще труднее тренеру. Такая же картина может сложиться и в любом другом коллективе. В конструкторском бюро, куда приходит новый начальник. В бригаде, куда назначают нового бригадира.

В редакции, изнывающей от нетерпения: Или в больнице, где вводит свои законы новый главврач. Моя критика сложившихся порядков, как и мои идеи насчет переустройства жизни в команде, встречались, прямо скажем, без энтузиазма. Читатели могут подумать, что Тихонов сгущает краски, преувеличивая значение и остроту внутренних коллизий в спортивном коллективе, возводит свои субъективные переживания в степень глобальной проблемы.

Но ведь проблема эта и вправду носит общий характер. Касается не меня одного, а многих тренеров и в разных видах спорта. Не только в хоккее. Вспоминаю историю, случившуюся несколько лет. Критика тренеров при первой же неудаче возглавляемой ими команды, увы, неотъемлемая черта нашей жизни, и в ней, в такой критике, нет ничего страшного, хотя, понятно, и приятного мало.

Но в той статье критика приобрела слишком острый характер: Помню, как изумила меня такая постановка вопроса. Можно было подумать, что Николая Ивановича пригласили в команду, носившую титул чемпиона страны и что именно при нем команда эта утратила свое высокое звание. Да, бывает, что и чемпион приглашает нового тренера. Так, кстати, случилось и в истории со мной: Однако здесь было свое объяснение: А я, замечу попутно, отказывался, но об этом речь. Иная ситуация была в случае с Карповым. Карпов был организатором этой победы, он привел спартаковцев к успеху.

Николай Иванович умеет ладить с людьми, находить с ними общий язык. Он умеет объединить коллектив, в котором выступают и игроки сборной, и новички. И вдруг — по силам ли тренеру команда? Та самая, которая во многом именно благодаря его, Николая Ивановича, усилиям и поднялась на верхнюю ступень пьедестала почета.

Каждому тренеру суждена своя команда, и всякой команде надо находить общий язык с тренером, как и тренеру с командой. Не всегда искусство тренера соответствует уровню команды, с которой он работает. Иногда команда сильнее тренера, а иногда и тренер сильнее, но это в том случае, когда он не успевает поднять коллектив до своего уровня. Совсем не убежден, что все тренеры работающие с первоклассными командами, справились бы и с работой в команде первой или тем более второй лиги, где условия работы, тренировок, формирования коллектива далеки от идеальных и куда не так-то легко пригласить хоккеиста с именем.

Эти и похожие мысли обуревали меня, когда думал я с беспокойством о первой своей встрече с хоккеистами ЦСКА. Сейчас, по прошествии многих лет, мне уже трудно вспомнить в деталях, в частностях те чувства, которые я испытывал, принимая эту команду. Трудно рассказать о тех мыслях, которые тревожили, лишали покоя и сна. Я шел на встречу с хоккеистами команды, которая имеет поистине уникальные спортивные достижения и столь же необычно богатые традиции.

Тренеру, работавшему прежде с коллективом другого уровня, с командой, перед которой ставились иные, безусловно, не столь высокие задачи, нужно было психологически перестраиваться. Мне теперь предстояло определять не только те методы, формы и средства работы, которые годятся для более классной команды, но и находить, устанавливать — сначала для себя — те принципиальные требования, те направления работы, какие позволят ЦСКА, а вместе с тем и сборной СССР, соответствовать времени, оставаться лидерами не только отечественного, но и мирового хоккея.

Прежде всего надо было мгновенно сориентироваться в том наследстве, что досталось мне от моих предшественников, определить, что следует взять из опыта работы Тарасова, Кулагина, Локтева, возглавлявших ЦСКА на протяжении четверти века.

Опыт жизни, и спортивной в частности, показывает, как легко утрачиваются традиции и как медленно накапливаются и восстанавливаются. А традиции, верность им определяют во многом душевное здоровье команды, ее спортивные достижения.

Нетрудно понять, что речь идет о традициях в самом высоком значении слова, а не о дурных привычках, которыми порой обладают не только отдельные люди, но и целые коллективы. Что сохранить из опыта моих предшественников? И вместе с тем что привнести в жизнь команды ЦСКА из собственного опыта? Это был сложный и мучительный период.

Ошибаться я не имел права. Потерять команду ЦСКА — значит нанести советскому хоккею удар, оправиться от которого будет трудно. Вот почему я должен был сразу, без прикидок и черновых набросков, определить те стратегические линии моей работы, следовать которым нужно будет не дни и недели, но годы.

Лето года было, несомненно, самым тяжелым и нервным периодом моей жизни. Внутренняя психологическая перестройка, в чем-то даже ломка, критический пересмотр собственного опыта — удел не только спортсмена, переходящего в новую для него команду, но и тренера.

Только в этом случае нужна еще и поправка на меру ответственности. Неудача спортсмена — не сложившаяся спортивная судьба одного игрока. Неудача тренера — крах команды, двух с лишним десятков игроков. С тревогой думал, как воспримут хоккеисты предлагаемую им программу подготовки, внутренней дисциплины.

Я надеялся, что на первых порах программу примут, поскольку исходит она от нового тренера, ссориться с которым поначалу никто, естественно, не собирается, но вот что будет потом, позже, когда пойдет повседневная нелегкая работа, когда требования будут постепенно возрастать… Я понимал, что новая — для этой команды — программа подготовки от общефизической до тактической с ее внутренними высокими требованиями, со строжайшей дисциплиной потребует от хоккеистов огромных усилий, самоотверженной работы, и потому знал заранее, что у меня возникнет немало проблем при ее реализации, предвидел, что придется принимать самые радикальные решения в тех конфликтных ситуациях, избежать которые мне едва ли удастся.

Мы живем и работаем в постоянном общении с другими людьми. Связи эти имеют разные формы. Как говорят социологи, выстраиваются они в двух направлениях — по вертикали и по горизонтали. У нас есть руководители, порой кем-то руководим и. В спорте такие связи особенно многочисленны, пересечены с десятками. У тренера обычно немало опекунов и руководителей. Не помнить о них, не считаться с ними нельзя, и, размышляя о предстоящей работе, тревожась за завтрашний день команды, я, вполне понятно, думал и о том, как воспримет мои меры руководство ЦСКА, Спорткомитета Армии, ибо знал, что возможны и такие ситуации, когда руководству будет трудно поддержать мои решения.

Почему я так много внимания уделяю дисциплине?